Долгое время я боялась признаться хоть кому-то в том, что была изнасилована. В 2005 году меня изнасиловал парень, с которым я встречалась. Всю жизнь меня предупреждали о насильниках, я посмотрела не менее дюжины шоу Опры об изнасилованиях, я получала бесчисленные количества писем по электронной почте, в которых содержались рекомендации о том, как избежать изнасилования. И все же, когда это произошло со мной, я была так потрясена, что не знала, что делать.

Со своим насильником я познакомилась в интернете, на сайте знакомств. Он прислал мне несколько писем, и в один прекрасный воскресный вечер мы поболтали по телефону. В ходе беседы мы обнаружили нескольких общих знакомых - людей, которых я знала со времен учебы в школе-интернате.

Этот парень жил приблизительно в двух часах езды от моего дома и сказал: "Эй, сегодня я свободен. Можно мне приехать и тебя забрать?" И поскольку мне казалось, что с ним у нас много общего, я подумала, что могу ему доверять.

"Конечно, я подготовлюсь к пикнику, и мы сможем отправиться в парк", - ответила я ему.

Свидание было приятным. Мы пили вино и много говорили. Я подумала, что он очень хороший парень, милый парень.

В следующий четверг после нашего свидания он мне позвонил.

"Завтра вечером я должен буду "развлекать клиента", - объяснил он. - Родители пригласили нас пообедать вместе с ними в гольф-клубе. Ты сможешь приехать и быть моей дамой? Ночевать останешься у меня".

Мне очень польстило, что он пожелал познакомить меня со своей матерью после одного единственного свидания, но мысль о том, чтобы заночевать в его доме, мне не очень понравилась. Однако я решила проигнорировать этот предупредительный сигнал. Вместо этого я позвонила своей матери и рассказала ей о своих планах.

"Мам, я познакомилась с замечательным парнем, и он пригласил меня в гости. Я намерена остаться у него дома, но хочу, чтобы ты знала, где я нахожусь - на тот случай, если что-нибудь случится". Я продиктовала ей его имя и номер телефона и пошутила: "По крайней мере, будешь в курсе, где искать тело, если вдруг я пропаду без вести".

На следующий день я принарядилась и отправилась к нему домой. Там мы оставили мою машину и поехали на ужин в его автомобиле. Его мать была холодна как лед и полностью отстранена. Но я старательно выполняла свою работу и для всех, кто находился за столом, играла роль его девушки. Я была очаровательна, я смеялась в нужное время и для каждого нового блюда использовала правильные столовые приборы. Иными словами, я безупречно воплощала в жизнь свое представление о том, как быть хорошей, милой и воспитанной леди.

За ужином мой кавалер пил запоем. Но поскольку мне необходимо было следить за манерами, я лишь пригубила спиртное. Несмотря на то, что выпил он слишком много, и это меня пугало, я позволила ему отвезти нас домой. По дороге он настоял, чтобы мы зашли в бар. Там он принял на грудь еще несколько бокалов, но я была слишком смущена, чтобы попросить его не садиться больше за руль. К счастью, до дома мы добрались благополучно. Как только мы оказались в его в гостиной, он принялся за бутылку красного вина. Девушка, с которой он снимал квартиру на паях, была дома, и мы долго не ложились, болтая с нею. Наконец, он был готов к постели.

У нас случился пьяный секс, а потом мы заснули.

Посреди ночи я проснулась от того, что он взгромоздился сверху, пытаясь войти в меня членом без презерватива. Я испугалась и воскликнула: "Что ты делаешь? Перестань!"

Он проигнорировал мои слова и продолжил. Я понятия не имела, что делать и как реагировать. Происходящее не укладывалось у меня в голове, и я струхнула. "Пожалуйста, прекрати", - умоляла я. Он зловеще на меня взглянул и кончил. Я видела в этот момент его лицо: было заметно, что мой испуг его сильно возбудил.

Потом он беззвучно откатился на край кровати. Я продолжала лежать с открытыми глазами, напуганная и терзающаяся. В голове крутилась мысль: "Этого не должно было произойти. Он просто пьян. Он не понимал, что делает". Но с этой мыслью конфликтовала другая: "А что если я забеременею? А что если у него СПИД? Я ведь сказала ему "не надо" - тогда почему он продолжал? Ведь до этого у нас уже был секс, так почему же на этот раз он меня не разбудил?"

Вместо того, чтобы дать ему под дых, заорать, позвать на помощь его соседку по квартире, или вырваться и убежать, я продолжала лежать словно парализованная.

Утром я почувствовала отчаянную потребность вернуться во времени, чтобы этого никогда не происходило, стереть из памяти все, что произошло ночью.

"Я иду в душ, - сказал он. - А ты можешь выкатываться".

На этом все и кончилось. Больше я ему была не нужна. Я могла встать, залезть в свою машину и уехать. Меня моментально накрыло чувство вины, и я занялась самобичеванием. Мне было невыносимо думать, что я не сопротивлялась насилию. Я ругала себя за то, что была испугана и не стала бороться. Я чувствовала себя омерзительно и думала, что никто мне не поверит, если я скажу, что меня изнасиловали. В конце концов, я стала успокаивать себя: "Пусть это будет для тебя хорошим уроком - не отправляйся в постель с почти незнакомым человеком".

Самое удивительное заключалось в том, что какая-то часть меня хотела, чтобы он перезвонил и назначил еще одно свидание. Мне казалось, что если бы у нас снова случился секс, он стёр бы из памяти изнасилование. Я хотела дать ему шанс исправиться. Но он не звонил целый месяц. А потом снова появился и сказал: "Извини, меня не было на связи. Я был очень занят".

В ответ я заорала: "Да мне плевать! Я могу найти себе хоть сто таких парней как ты!"

"Какого хрена! Так отправляйся и ищи, - прошипел он. - Иди нах, гребаная сука".

Я удалила его телефонный номер, заставила себя забыть его имя и его лицо. О случившемся я никому не рассказывала как минимум шесть месяцев. То, что произошло, усугубило во мне чувство вины. Я размышляла: "Кто я, черт возьми такая, если позволила подобному случиться? Что со мной не так? "

В течение нескольких лет после того, как я осознала себя лесбиянкой и совершила камин-аут, я боялась сказать людям - даже своему врачу - о том, что меня изнасиловали. Потому что была убеждена, что они ответят: "Ну да, конечно же! Эта история и превратила тебя в лесбиянку. Отвернула тебя от мужчин". 

Ничего подобного. Сейчас, когда я оглядываюсь назад, больше всего коробит меня то, как сильно промыты были мои мозги. Насколько я, как и многие другие, была уверена, что женщины всегда должны быть вежливыми и тихими. Я никогда не хотела становиться причиной беспокойства. Я считала, что понравлюсь людям, если буду хорошей девочкой, которая держит рот на замке. Это постоянная мысль о том, что нужно быть "хорошей для всех", продолжает оставаться проблемой, с которой я веду борьбу.

Это неправильно и несправедливо - то, что я испытываю вину за случившееся, за то, что сотворил со мной этот негодяй. Я не знаю, какие причины побуждают насильников к действию, но сейчас мне нет до этого дела. Потому что это - не моя ошибка. Даже если я проигнорировала предупредительные сигналы - а я их проигнорировала, - все равно это не моя ошибка. Потому что "нет" означает нет. Позор должна чувствовать не я, а мой насильник.